| volynsky ( @ 2008-12-20 23:46:00 |
1566
Несмотря на свою кажущуюся огромность, этот мир очень тесен. Это замечаешь не сразу. Сначала всё кажется большим и далёким, загадочным и непостижимым, как механизм паркового аттракциона, спрятанный в туловище гигантской утки. Потом начинаешь перебирать в памяти города, узнавать стены, путать улицы и имена официанток, с иными из которых, не успев переспать, успел дважды поругаться. Это увлекает. Потом вдруг обнаруживаешь на рекламном кадре знакомый угол или какую-то обшарпанную панель в далёком портовом городишке, и накатывает странное чувство ограниченности пространства, в котором движутся наши тела, наделённые ворохом ментальных свойств, способных делать нашу жизнь куда значимее, нежели она есть на самом деле. А однажды просыпаешься среди ночи с мучительным желанием вспомнить лицо прадеда или вид из окна уже давно несуществующего дома и не можешь, и хочешь разбить эту дурацкую копилку впечатлений, среди которых, как старый невзрачный медяк среди чеканного серебра, затерялось то единственное и важное без чего никак не найти смысла и оправдания всего накопительного процесса.
Несмотря на свою кажущуюся огромность, этот мир очень тесен. Это замечаешь не сразу. Сначала всё кажется большим и далёким, загадочным и непостижимым, как механизм паркового аттракциона, спрятанный в туловище гигантской утки. Потом начинаешь перебирать в памяти города, узнавать стены, путать улицы и имена официанток, с иными из которых, не успев переспать, успел дважды поругаться. Это увлекает. Потом вдруг обнаруживаешь на рекламном кадре знакомый угол или какую-то обшарпанную панель в далёком портовом городишке, и накатывает странное чувство ограниченности пространства, в котором движутся наши тела, наделённые ворохом ментальных свойств, способных делать нашу жизнь куда значимее, нежели она есть на самом деле. А однажды просыпаешься среди ночи с мучительным желанием вспомнить лицо прадеда или вид из окна уже давно несуществующего дома и не можешь, и хочешь разбить эту дурацкую копилку впечатлений, среди которых, как старый невзрачный медяк среди чеканного серебра, затерялось то единственное и важное без чего никак не найти смысла и оправдания всего накопительного процесса.